А. С. Пушкин. Автопортрет с Онегиным на набережной Невы (1824 год)С душою, полной сожалений, И опершися на гранит, Стоял задумчиво Евгений, Как описал себя Пиит.

Всё было тихо; лишь ночные Перекликались часовые; Да дрожек отдаленный стук С Мильонной раздавался вдруг; Лишь лодка, веслами махая, Плыла по дремлющей реке: И нас пленяли вдалеке Рожок и песня удалая.

Но слаще, средь ночных забав, Напев Торкватовых октав!

XLIX.

Адриатические волны, О, Брента! нет, увижу вас, И, вдохновенья снова полный, Услышу ваш волшебный глас!

Он свят для внуков Аполлона; По гордой лире Альбиона Он мне знаком, он мне родной.

Ночей Италии златой Я негой наслажусь на воле, С венециянкою младой, То говорливой, то немой, Плывя в таинственной гондоле, —

С ней обретут уста мои Язык Петрарки и любви.

L.

Придет ли час моей свободы?

Пора, пора! — взываю к ней; Брожу над морем, жду погоды, Маню ветрила кораблей.

Под ризой бурь, с волнами споря, По вольному распутью моря Когда ж начну я вольный бег?

Пора покинуть скучный брег Мне неприязненной стихии, И средь полуденных зыбей, Под небом Африки моей, Вздыхать о сумрачной России, Где я страдал, где я любил, Где сердце я похоронил.

LI.

Онегин был готов со мною Увидеть чуждые страны; Но скоро были мы судьбою На долгий срок разведены.

Отец его тогда скончался.

Перед Онегиным собрался Заимодавцев жадный полк.

У каждого свой ум и толк: Евгений, тяжбы ненавидя, Довольный жребием своим, Наследство предоставил им, Большой потери в том не видя Иль предузнав издалека Кончину дяди старика.

LII.

Вдруг получил он в самом деле От управителя доклад, Что дядя при смерти в постеле И с ним проститься был бы рад.

Прочтя печальное посланье, Евгений тотчас на свиданье Стремглав по почте поскакал И уж заранее зевал,